Однажды я пережил уголовное дело, которое до сих пор вспоминаю с содроганием. Я защищал убийцу двух школьников – шестнадцатилетних ребят, погибших просто по нелепой ошибке. Мой подзащитный – никогда не привлекавшийся к уголовной ответственности обычный работяга, купил бутылку портвейна и стал распивать ее на улице. Подошли два парня, слово за слово, началась драка, работяге малость «побили лицо». Тот пришел домой, взял огромный нож и пошел мстить. Нашел и отомстил – убил двоих молодых парней! Но настоящая трагедия заключалась в том, что он ошибся – он убил ни в чем не повинных школьников – шестнадцатилетних мальчишек, ничего плохого ему не сделавших!

Никогда не забуду этого процесса – переполненный зал Московского городского суда, не способный вместить всех пришедших на суд, школьники с учителями и родителями держат в руках портреты погибших детей, слезы на глазах у судей, подсудимого, государственного обвинителя и у меня, прокурор просит высшую меру наказания, его речь зал встречает аплодисментами!

Подсудимый вину практически не признал – вроде бы и убивал, а вроде и нет,  – хотя его, застигнутого с ножом в руках, задерживали человек десять!

Я говорил защитительную речь в течение четырех часов. Я говорил обо всем, о чем можно было говорить в такой ситуации. Я понимал, что моя главная задача – не столько опорочить доказательства вины, сколько не допустить смертного приговора, поэтому моя речь в основном касалась личности подсудимого, его прежних заслуг (а они были!), роковой нелепости случившегося. В результате виновный был приговорен к длительному сроку лишения свободы – но все-таки ему сохранили жизнь, а меня выводили из здания суда через черный ход – чувства друзей погибших ребят по-человечески можно понять!

image_pdfimage_print